В искусстве поэтического перевода Яков Козловский — маэстро, подвижник и маг. И о нем, и о его стихах мы вспоминаем часто: многие его строки стали крылатыми. И вспоминаем со светлой улыбкой, которая так свойственна и его поэзии.Есть у Козловского такая очаровательная шутка: Маршак сказал однажды так,
Как мог сказать один Маршак:
— Я переводчик на Руси
И словом дорожу
Но я, в отличье от такси,
Не всех перевожу.
Он, кроме прочего, был мастером каламбура. Написал на основе игры слов несколько детских книг. Одна «О словах разнообразных — одинаковых, но разных» чего стоит! Виртуозная работа. Как и его переводы «разноплененной молвы» Востока.
Пожалуй, лучшие и уж точно самые известные переводы Козловского — это Расул Гамзатов, с которым вместе они учились в Литературном институте.
Сколько было разговоров о том, выигрывает или проигрывает великий аварец в переводах. Козловский неизменно говорил: «Поэзия Гамзатова тем и интересна, что, о чем бы он ни писал, в ней всегда присутствует дух Дагестана. Переводчики тут ничего не могут придумать». И Гамзатов, восхищаясь Козловским, шутил, что при обратном переводе его переводов получаются стихи гораздо лучше оригинала. Но иногда те, кто читал Гамзатова по-аварски, сетовали, что многое при переводе все-таки теряется. Козловский так рассказывал о тонкостях своей работы: «В горской поэзии и в русской силлабика стихов разная. У него нет рифм, но есть аллитерация. Например, начинается строка с буквы А и кончается буквой А, переходит в следующую, и это переплетение идет через все стихотворение. Русское ухо его не улавливает, а горцы улавливают... Я вам расскажу секрет моего дела. Нужно, во-первых, сохранить достоверность, чтобы вы читали мой перевод и верили, что именно так написано у автора. Во-вторых, стихи не должны вонять «переводизмом», а то вот переводят среднеазиатские стихи — как будто арба тянется в горы. А нужно, чтобы переведенное стихотворение читалось, как русское. «Поздно ночью из похода возвратился воевода» — это же Мицкевич, а в пушкинском переводе звучит совершенно по-русски». У Якова Абрамовича это получалось. Он был и певцом, и исследователем. Когда переводил стихи — творил. Но находил время, чтобы изучить Дагестан, стал знатоком культуры Кавказа. Был мудр – и это тоже чувствуется в лучших его переводах.
Козловский редко публиковал собственные взрослые стихи. Сначала это было непросто из-за кампании «против космополитов», а потом за ним закрепилось амплуа великолепного переводчика. Но его переводы – это не «уцененная» поэзия, а настоящая.
Сегодня мы хотели бы вспомнить одно из поздних стихотворений Расула Гамзатова в переводе Якова Козловского. На склоне жизни оба они не потеряли поэтического слуха и не очерствели. Такое случается нечасто.
РАСУЛ ГАМЗАТОВ
~ ~ ~
Воплощена в трёх женщин жизнь моя,
В одну из них влюблен безумно я,
Да вот беда: прекрасная, она
Со мною равнодушно холодна.
А женщина другая прямиком
Ко мне бежит по снегу босиком,
Но не мила она мне, не мила
И никогда желанной не была.
А третья — незнакомка — шепчет мне:
— Забудь тех двух и в яви, и во сне,
Со мной познаешь рай наверняка,
Смотри, как я красива и легка.
И сладостно и страшно. Кто она?
Стоит за ней Аллах иль сатана?
В одну из них влюблен безумно я,
Да вот беда: прекрасная, она
Со мною равнодушно холодна.
А женщина другая прямиком
Ко мне бежит по снегу босиком,
Но не мила она мне, не мила
И никогда желанной не была.
А третья — незнакомка — шепчет мне:
— Забудь тех двух и в яви, и во сне,
Со мной познаешь рай наверняка,
Смотри, как я красива и легка.
И сладостно и страшно. Кто она?
Стоит за ней Аллах иль сатана?